Пакетный утепленный брус(патент РФ 60570 от 27.01.2007г «Пакетный деревянный элемент») представляет собой многослойную деревянную конструкцию, в которой при его изготовлении сформированы полости, аналогичные полостям в пустотелом кирпиче. Данный материал представляет собой брус из натуральной древесины, содержащий полости заполненные пеностеклом, что придает материалу высокие теплоизоляционные характеристики. Особенностью нашего материала является применение в конструкции только абсолютно экологически-чистых материалов. Такая конструкция обеспечивает с одной стороны высокие теплоизоляционные свойства, а с другой – существенную (около 40%) экономию древесины.
12.01.2012, США | В субботу 14 января в Музее искусств округа Лос-Анжелес (LACMA) откроется для показа работа концептуального художника Криса Бурдена «Metropoils II». Крис, хорошо известный в американской художественной среде с начала 70-х годов своими провокационными перформансами, в течение четырех лет работал над созданием кинетической модели города, как художественного объекта. Конструкция из 25 больших зданий, 18 линий автострады, 13 поездов и 1100 автомобилей, которые на отдельных участках развивают скорость до 386км/ч, управляется одним оператором.
Пожалуй, первое более менее внятное социологическое исследование русской городской среды, результаты которого имеют шанс стать толчком для позитивных (в смысле полезных) изменений. Частью одного из планерных заседаний урбанфорума'11 была презентация этого масштабного проекта.
Участники жители городов-миллионников России: Москва, СПб, Новосиб, Ебург, НиНо, Самара, Омск, Казань, Челябинск, Ростов-на-Дону, Уфа и Волгоград.
Результаты довольно интересные, лучшего города выявить не удалось, средний индекс составил 53,6, "то есть ровно двойка с плюсом по пятибалльной шкале". Но место самого депрессивного занял Волгоград. Быть может, подобное состояние дел вполне уместно и для городов меньше миллиона. Москва и СПб оказываются, в середнячке, несмотря на "диффузию инноваций", присущую самым крупным городам, на которую ссылаются организаторы исследования. Оказывается, лучший общественный транспорт в Уфе, успешные чиновники в Ебурге, самые чистые улицы в Новосибирске.
Забавный момент: одним из важных направлений транспортной политики является ограничение пользования личным автомобилем с помощью ряда мер. Согласно опросу 77% респондентов утверждают что в отечественных мегаполисах "невозможно передвигаться без пробок и свободно парковаться". Неудобные условия УЖЕ созданы. На этом фоне сильно выделяется Челябинск с самым максимальным показателем удобства для водителей (71,2), на последнем месте Москва (11,2). Вообще тема дорожной сети одна из самых больных в опросе. Её состоянием не удовлетворено подавляющее большинство участников опроса, кроме того, дорожная сети набирает максимальный показатель по необходимости скорейших изменений. Вообщем, лучшая предвыборная кампания - ремонт дорог.
Кроме изучения существующего положения вещей, исследователи задались вопросом о приоритетных направлениях развития. Первым интересным противоречием показалось следующее: в вопросе "Какие стороны городской жизни являются приоритетными, и городские власти должны заниматься ими прежде всего?" минимальное количество набрало "развитие сотрудничества с другими городами, регионами". В этом свете идея "Культурного альянса", поддержанная на самом высоком уровне оказывается неактуальной.
"60,6% чиновников оценивают профессиональную деятельности сотрудников городских администраций как хорошую и отличную, такого же мнения придерживаются лишь 10,4% представителей бизнеса, 30,6% представителей науки и независимых экспертов и 27,4% всех опрошенных в целом". Сам себя не похвалишь как говорится... Кроме того, было отмечено, что представители творческой, научной интеллигенции "слабо и крайне слабо влияют на ситуацию" городской политики. Собственно, большинство чиновников считают, чтосамое отрицательное влияние на городскую среду оказывают творческая интеллигенция (64,6), учёные,эксперты и специалисты (60,5). Подобные ответы и у представителей бизнеса, только на третьем месте с конца общественные объединения граждан. Русская демократия во всей красе. Но подобной схемы по результатам креативного класса организаторы почему-то не предоставили. В дополнение к моим рассуждениямо том таинственном, кто "заказывает архитектуру в Москве", конкретные данные - городская, региональная и федеральная власть занимают верхние строчки в "степени влияния различных групп на ситуацию с городской средой".
Что показалось важным - в России очень сильна вера в руководство. Несмотря на то, что непонятно как оно организуется, меняется и чем вообще занимается, население по-прежнему сильно надеется на кучу городских чиновников как двигателей развития. Даже несмотря на то, что у них "плохо обстоят дела с квалификацией и профессионализмом, творческими способностями и оригинальностью мышления". С одной стороны, оно и понятно - в исследовании отражен целый ряд пожеланий по созданию условий для мелкого бизнеса, развития социальной сферы, коммунальных услуг и проч. исключительно чиновничьих сфер. Московские респонденты, кстати, высказываются за ужесточение миграционной политики - очередная попытка борьбы не с причиной, а со следствием. Но с другой, необходимость общественных пространств является самой незначительной потребностью среди населения. То есть мы хотим перемен, но они должны быть нам, горожанам, преподнесены. В исследовании отражены эти позиции, так называемые Top Down (инициатива от власти) - НиНо, Волгоград, Самара, и Bottom Up (инициатива от общества) - Челябинск, Ростов-на-Дону и Ебург.
Интересна схема, посвящённая стратегическим документам - это социально-экономическая стратегия города и генплан. Если в Москве, где подобные программы проходят через горячие обсуждения, ответ "скорее не соответствует" значительно превалирует над противоположным, в отношении генплана "соответствует" вообще ноль, в Ебурге положительные отзывы самые высокие по сравнению с другими городами. Удивительно, но методология же везде одинаковая! Откуда тогда такой разрыв?
Организаторами были выделены 3 траектории совершенствования городской среды: управленческая, гражданская и технологическая. К концу своего внушительного исследования они констатируют: "Понимание значимости общественной активности в крупных российских городах экспертами опять-таки не зафиксировано: у данного фактора не было обнаружено ни одной связи с другими и минимальное количество взаимосвязей с аспектами городской среды". Количественный метод исследования наткнулся на неразрешимую проблему, влияние общественной активности неизмеримо.
Движущая сила развития - заинтересованность в нём самом. Сетуя на коррумпированность чиновников, но возлагая на них надежды, невозможно добиться качественного изменения, которое может быть в случае включения в процесс принятия решений многочисленные заинтересованные стороны. Последние события в стране по необычайному подъёму гражданственности открывают новые горизонты перед улучшением не только городов, но и страны в целом.
Двенадцать приемов литературной полемики или пособие по газетным дискуссиям. (Архитекторам тоже актуально!)
1. Despicere (смотреть свысока - лат.), или прием первый. Состоит в том, что участник диспута должен дать почувствовать противнику свое интеллектуальное и моральное превосходство, иными словами, дать понять, что противник - человек ограниченный, слабоумный, графоман, болтун, совершенный нуль, дутая величина, эпигон, безграмотный мошенник, лапоть, плевел, подонок и вообще субъект, недостойный того, чтобы с ним разговаривали. Такая априорная посылка дает вам затем право на тот барский, высокомерно-поучающий и самоуверенный тон, который неотделим от понятия "дискуссия". Полемизировать, осуждать кого-то, не соглашаться и сохранять при этом известное уважение к противнику - все это не входит в национальные традиции.
2. Прием второй, или Termini (терминология - лат.). Этот прием заключается в использовании специальных полемических оборотов. Если вы, например, напишете, что господин Икс, по вашему мнению, в чем-то неправ, то господин Икс ответит, что вы "вероломно обрушились на него". Если вы считаете, что, к сожалению, в чем-то не хватает логики, то ваш противник напишет, что вы "рыдаете" над этим или "проливаете слезы". Аналогично этому говорят "брызжет слюной" вместо "протестует", "клевещет", вместо "отмечает", "обливает грязью" вместо "критикует", и так далее. Будь вы даже человек на редкость тихий и безобидный, словно ягненок, с помощью подобных выражений вы будете наглядно обрисованы как субъект раздражительный, сумасбродный, безответственный и отчасти ненормальный. Это, кстати, само собой объяснит, почему ваш уважаемый противник обрушивается на вас с такой горячностью: он просто защищается от ваших вероломных нападок, ругани и брани.
3. Прием третий известен под названием "Caput canis" (здесь: приписывать дурные качества - лат.). Состоит в искусстве употреблять лишь такие выражения, которые могут создать об избиваемом противнике только отрицательное мнение. Если вы осмотрительны, вас можно назвать трусливым; вы остроумны - скажут, что вы претендуете на остроумие; вы склонны к простым и конкретным доводам - можно объявить, что вы посредственны и тривиальны; у вас склонность к абстрактным аргументам - вас выгодно представить заумным схоластом, и так далее. Для ловкого полемиста попросту не существует свойств, точек зрения и душевных состояний, на которые нельзя было бы наклеить ярлык, одним своим названием разоблачающий поразительную пустоту, тупость и ничтожество гонимого противника.
4. Non habet (здесь: констатировать отсутствие - лат.), или прием четвертый. Если вы серьезный ученый, над вами легко одержать победу с помощью третьего приема, заявив, что вы тугодум, болтливый моралист, абстрактный теоретик или что-нибудь в этом роде. Но вас можно уничтожить и прибегнув к приему Non habet. Можно сказать, что вам не хватает тонкого остроумия, непосредственности чувств и интуитивной фантазии. Если же вы окажетесь именно непосредственным человеком, обладающим тонкой интуицией, вас можно сразить утверждением, что вам недостает твердых принципов, глубины убеждений и вообще моральной ответственности. Если вы рассудочны, то вы ни на что не годитесь, так как лишены глубоких чувств, если вы обладаете ими, то вы просто тряпка, потому что вам не хватает более высоких рациональных принципов. Ваши подлинные свойства не имеют значения - нужно найти, чего вам не дано, и втоптать вас в грязь, отправляясь от этого.
5. Пятый прием называется Negare (здесь: отрицать наличие - лат.) и состоит в простом отрицании всего вашего, всего, что вам присуще. Если вы, к примеру, ученый муж, то можно игнорировать этот факт и сказать, что вы поверхностный болтун, пустозвон и дилетант. Если вы в течение десяти лет упорно твердили, что (допустим), верите в чертову бабушку или Эдисона, то на одиннадцатом году о вас можно заявить в полемике, что никогда еще вы не поднимались до позитивной веры в существование чертовой бабушки или Томаса Альвы Эдисона. И это сойдет, потому что непосвященный читатель ничего о вас не знает, а посвященный испытывает чувство злорадства от сознания, что у вас отрицают очевидное.
6. Imago (здесь: подмена - лат.) - шестой прием. Заключается в том, что читателю подсовывается некое невообразимое чучело, не имеющее ничего общего с действительным противником, после чего этот вымышленный противник изничтожается. Например, опровергаются мысли, которые противнику никогда и не приходили в голову и которых он, естественно, никогда не высказывал; ему показывают, что он болван и глубоко заблуждается, приводя в примеры действительно глупые и ошибочные тезисы, которые, однако, не принадлежат ему.
7. Pugna (избиение - лат.) - прием, родственный предыдущему. Он основан на том, что противнику или концепции, которую он защищает, присваивают ложное название, после чего вся полемика ведется против этого произвольно взятого термина. Этим приемом пользуются чаще всего в так называемых принципиальных полемиках. Противника обвиняют в каком-нибудь непотребном "изме" и потом разделываются с этим "измом".
8. Ulixes (Улисс (Одиссей) - символ хитрости - лат.) - прием восьмой. Главное в нем - уклониться в сторону и говорить не по существу вопроса. Благодаря этому полемика выгодно оживляется, слабые позиции маскируются и весь спор приобретает бесконечный характер. Это также называется "изматывать противника".
9. Testimonia (свидетельства - лат.). Этот прием основан на том, что иногда удобно использовать ссылку на авторитет (какой угодно), например, заявить - "еще Пантагрюэль говорил" или "как доказал Трейчке". При известной начитанности на каждый случай можно найти какую-нибудь цитату, которая наповал убьет противника.
10. Quousque... (доколе... - лат.) Прием аналогичен предыдущему и отличается лишь отсутствием прямой ссылки на авторитет. Просто говорят: "Это уже давно отвергнуто", или "Это уже пройденный этап", или "Любому ребенку известно", и так далее. Против того, что опровергнуто таким образом, не требуется приводить никаких новых аргументов. Читатель верит, а противник вынужден защищать "давно опровергнутое" - задача довольно неблагодарная.
11. Impossibile (здесь: нельзя допускать - лат.). Не допускать, чтобы противник хоть в чем-нибудь оказался прав. Стоит признать за ним хоть крупицу ума и истины - проиграна вся полемика. Если иную фразу нельзя опровергнуть, всегда еще остается возможность сказать: "Господин Икс берется меня поучать...", или "Господин Икс оперирует такими плоскими и давно известными истинами, как его "открытие...", или "Дивись весь мир! Слепая курица нашла зерно и теперь кудахчет, что...". Словом, всегда что-нибудь да найдется, не так ли?
12. Jubilare (торжествовать - лат.). Это один из наиболее важных приемов, и состоит он в том, что поле боя всегда нужно покидать с видом победителя. Искушенный полемист никогда не бывает побежден. Потерпевшим поражение всегда оказывается его противник, которого сумели "убедить" и с которым "покончено". Этим-то и отличается полемика от любого иного вида спорта. Борец на ковре честно признает себя побежденным; но, кажется, ни одна еще полемика не кончалась словами: "Вашу руку, вы меня убедили".
Существует много иных приемов, но избавьте меня от их описания; пусть уж литературоведы собирают их на ниве нашей журналистики. К.Чапек
В огромном неотремонтированном классе сидело человек семьдесят очень молодых людей. «Простите, это и есть мастерская знаменитой Захи Хадид?» – изумилась я. «Да. А что вас удивляет? Вон ее место – розовый стул в третьем ряду с края. Она только на переговоры в отдельный кабинет уходит».
«Но ведь у розового стула нет компьютера!» – удивилась я. «А Заха от руки все рисует. Говорит, только рука устанавливает связь между сознанием и подсознанием».
В этот момент из дальних комнат школы раздался требовательный низкий клич: «Хей!» К двери мгновенно кинулись несколько женщин. «Недовольна!» – расплывшись в улыбке, перевел собеседник. «Трудно с ней, да?» – посочувствовала я. «С ней необыкновенно. Заха не признает компромиссов».
Та, кого я увидела спустя часы ожидания, и близко не напоминала знакомый по фотографиям образ самой знаменитой в мире женщины-архитектора. Вместо привычного образа Захи – крупногабаритной восточной дамы с волевыми чертами лица – напротив меня за длинным, метров 30, белым столом в невообразимой одежде (затейливый шоколадного цвета камзол с высоким испанским воротником) появилась дышавшая духами и туманами сногсшибательная Инопланетянка.
Слово «сногсшибательная» очень точно описывает мое впечатление: самые красивые из виденных мной женщин (в большинстве годившиеся ей в дочери и внучки) не шли с ней ни в какое сравнение. Женщина с глазами-прожекторами и разбросанными по плечам волосами несла в себе что-то настолько значительное, что мгновенно превращало все окружающее в слабый аккомпанемент. Прожекторы искрились, вспыхивали, освещали и выжигали все, что оказывалось перед ними. Под их фантастическим светом стоять было трудно, празднично и страшно одновременно – как в свете софитов на сцене...
– Что ж вы в дверях замерли? – молвила Инопланетянка низким голосом. – Проходите.
– Дело в том, – запинаясь, пролепетала я, – дело в том, что я не знала, какая вы красивая. Вы просто невообразимо красивая. Я не была к этому готова...
– Берегите себя, – без улыбки ответствовала Заха, скользнув по мне прожекторами. – Искренность дорого оплачивается.
Луч
– Знаете, что я первым делом услышала о вас от ваших сотрудников? Мне сказали: Заха не признает компромиссов...
– (Молчание.) Да. Пожалуй, так. Поэтому я не занялась политикой.
– А вы что, собирались?
– В какой-то момент. Вообще я с одиннадцати лет уже точно знала, что буду архитектором. Но в студенчестве металась. Думала стать певицей, модельером...
– Модельер и певица – это понятно: творческие профессии. Но политика...
– У меня же отец был лидером Демократической партии Ирака. Вы не знали? Да. Я выросла в очень политизированном окружении. Вокруг были люди, занимавшие очень активную позицию в жизни. И я с детства знала, что сама буду определять правила игры. Хотя для политики я, конечно, слишком максималистка.
– И как ваша категоричность сочетается с необходимостью отвечать запросам клиентов?
– Послушайте, если заказчик ко мне пришел, он должен понимать что-то о том, что я делаю!
– Понятно, что после вручения вам самой престижной архитектурной премии мира, Притцкеровской, вас слушают. Но ведь так было не всегда, правда?
– Неправда! Я всегда говорила, что архитектура – это не обслуживающая дисциплина. Это дисциплина формирующая!
– Но ведь в вашей уже почти тридцатилетней карьере были периоды спада и подъема. У вас даже на выставке целый раздел – «Оставшееся в проектах». Что давало вам силы на протяжении долгого времени, когда проекты не воплощались в жизнь, не опускать голову?
– Я говорила: что ж, пока меня не поняли. Все это вернется. Рано или поздно. В форме готового проекта, как Пик в Гонконге или Курфюрстендамм в Берлине, или, по крайней мере, в виде идеи. Идеи не пропадают. Они просто ждут своего времени.
– И вы никогда не сомневались в том, что это время настанет...
– Ну конечно, я бывала временами очень подавлена. Но чтобы двигаться дальше, надо двигаться! Верить, что рано или поздно ты победишь... Моя команда всегда в меня верила. Все, кто со мной работал. Какие бы ни были неудачи, провалы, простои. Было десятилетие, приблизительно с 1993 по 2003 год, когда большинство моих проектов оставалось на бумаге. Но люди не хотели от меня уходить. Это нельзя не оправдывать. Это дорогого стоит. Это вообще самое дорогое, что у меня есть...
– Меня, надо сказать, поразил возраст ваших сотрудников. У вас удивительно молодой офис...
– Потому что я люблю людей с горящими глазами! Большинство людей, к несчастью, с возрастом теряют способность к горению.
– Горение – это талант?
– Его необходимая составляющая.
– А талант – вы его сразу в человеке видите?
– Понимаете, когда преподаешь, проблема таланта становится существенно более сложной. Человек может начинать очень слабо – и потом взмыть вверх, как ракета. Или обладать роскошными исходными данными – и никак их не воплотить. Поскольку я преподаю в трех университетах вот уже почти тридцать лет, я весьма осторожна в своих высказываниях. Талант – это семя внутри. При неправильном обращении может зачахнуть. Может прорасти и пожрать обладателя...
– Вы свой талант ощущали как бонус судьбы или как бремя?
– Хм... (Долгое молчание.) А у меня что, был выбор? Этот выбор человеку не предлагается. Нам всем ничего не остается, как рано или поздно принять себя как данность. Все. Дальше остается работать. Делать свою очень обычную – или очень необычную – работу. То есть думать вовне, а не внутрь. (Взгляд в упор.) Думаю, это самый правильный вариант строительства жизни с соблюдением необходимой техники безопасности.
Вспышка
– Тогда расскажите, как проходит ваш день.
– Я встаю не рано, поскольку обычно очень поздно ложусь. Утро, если я дома, уходит на то, чтобы привести в порядок свои мысли. Организовать голову. Завариваю кофе и некоторое время сижу в полной тишине.
– Когда вы говорите «дома», вы имеете в виду вашу лондонскую квартиру?
– Нет. Квартира в Лондоне – это просто жилье. Предельно простое...
– Похожее на «идеальный дом», который вы продемонстрировали на одноименной выставке: бело-красное пространство с текучими формами?
– А, вы об этом проекте! Да, это хорошая идея. Ну что вы, это вовсе не мой идеальный дом.
– А ваш, он какой?
- Хм... Во мне отсутствует такое понятие. Мое пространство не организовано вокруг дома. Единственное, что меня интересует, – это хорошего качества кровать. Потому что я дома только сплю. Прихожу с работы и ложусь. Все.
– Но есть ведь где-то стены, которые вам помогают?
– Помогают?! Нет. Я не мыслю в таких категориях. У меня есть только работа. А если когда-нибудь будет дом, то не в Лондоне. Где-нибудь у моря. У теплого моря, разумеется. (Молчание.) Впрочем, стены, которые могут помочь, находятся только у тебя внутри. Эти стены – ты сам.
– Согласитесь, эти слова странно слышать от человека, воспитанного в исламской культуре.
– Почему это?
–Ну как же. Это разрушает религиозный стереотип. И образ арабской женщины разрушает.
– Но это внешний взгляд на арабскую женщину! Такой поверхностный взгляд. Женщины моего поколения в Ираке получали высшее образование, не носили паранджу... Конечно, я выросла в не совсем обычной семье. Мы имели возможность путешествовать за рубеж, а это было совершенным исключением в Ираке моего детства. Ирак же был абсолютно закрытой страной, как Советский Союз в прежние времена... Один мой брат закончил Оксфорд, другой Кембридж, я училась в арабской школе, но все последующее обучение тоже проходило в Англии. Что до религиозной составляющей... (Долгое молчание.) Я полагаю, что судьбу в любом случае следует держать под жестким контролем. Даже если ты веришь в Бога. Бог все равно ничего не может сделать без усилий с твоей стороны. Судьба – это тяжелая стройка. Даже в том случае, если ты счастливчик.
– Счастливчик – это, по-вашему, кто?
– Человек, которому выпадает много шансов. У всех бывает время подъема и спада. Главное при этом – не останавливаться и понимать, что ты на правильном пути. А счастье, оно разное. Есть люди, для которых счастье – это семья и дети...
– Вы верите в женщин, понимающих счастье иначе?
– Не в этом дело. Просто есть женщины, которым этого хватает. И те, которым этого в любом случае было бы мало. Я из вторых. (Долгое молчание.) Конечно, у каждого есть поле неосуществленного. Вопрос в том, чтобы мудро его заполнить... Если подумать, каждому дается шанс встретить нужных людей, оказаться на нужном месте. Дальше уже твой выбор. Воспользоваться или нет. Если полагаться исключительно на свои чувства, решения принимать сложно. (Сверлящий взгляд в упор.) Потому что правильные решения требуют холодной головы. Если ты хочешь стать тем, кто решает, а не тем, за кого решают, придется в любом случае приглушить эмоции и включить голову.
Дальний свет
– Заха, меня, честно говоря, поразил ваш офис. Все так по-студенчески. Никакого пафоса. Вы сидите в одной комнате с полусотней сотрудников...
– Да. В студию легче приходит вдохновение.
– Мне очень понравилось, как вы определили свое кредо: вдохновлять...
– Это правда. Но с возрастом понятие вдохновения меняется. (Смеется.) В юности это огонь. Он зажигается внутри при соприкосновении с внешними вещами, которые служат кремнем. Тебя вдохновляют люди, искусство, пейзажи... Но со временем механизм становится иным. Ты наблюдаешь явления с мыслью о том, как можно их использовать...
– Вы не согласны с тем, что творчество – это, по большому счету, способ самокопания?
– Нет. Творчество – это способ осмысления мира. И более того, его формирования. Мое дело – архитектура. Это настолько требовательное, поглощающее дело... Его источник – снаружи. Задействовано огромное количество людей. На их глазах ты не можешь сомневаться и копаться в себе. Конечно, нельзя выдавать себе слишком большой кредит доверия. Иногда нужны периоды некоей внутренней раскачки и неуверенности. Но только для того, чтобы сделать следующий скачок... Я говорю о том, что нельзя выстраивать у себя внутри армию. Нужно иметь такие железные правила внутреннего распорядка, которые оставляют пространство для возможных изменений.
– А расскажите мне: как надо вдохновлять? За вами ведь следует огромная команда из трехсот человек...
– Собой. Иначе чем? Нужно быть честолюбивым. Амбициозным. Но не в отношении личной славы, а в стремлении совершить открытие!
– И как вы определяете свое главное личное открытие?
– Хм... (Хитрая улыбка.) Я поняла, как нужно мыслить. Какова методика мысли для достижения требуемого результата. В принципе, как только ты это понял, становится безразлично, каким видом творчества ты занят. Я, например, уже будучи архитектором, членом Associated Architects, в возрасте за тридцать, преподавая, не была окончательно уверена в том, что занимаюсь своим делом. И только когда во мне после сорока случился переворот, я осознала, что нахожусь абсолютно на своем месте.
– И что же это за переворот? Его можно описать в нескольких словах?
– Я вам говорю: я поняла, как должна думать.
– Этому можно научить?
– Нет. Можно сказать, каково должно быть исходное положение. Должна быть концепция. Кажущаяся неосуществимой сверхидея. И дальше лично тебе нужно понять, как нужно мыслить, чтобы эту идею воплотить. Тут каждый работает по-разному. Лично я люблю работать с подсознанием. Оно расширяет границы. Когда я учу, я именно в этом вижу свою главную задачу: научить пробиваться к новому...
– А кто вас этому научил?
– Мне родители очень помогли. Они были очень образованными людьми. Образованными и свободными. Они вселили в меня огромную веру в свои силы, такую веру, которая позволяет бросать вызов... Мама была потрясающей личностью. Очень остроумной женщиной с огромным вкусом. Полагаю, она могла бы быть потрясающим дизайнером. Она была очень одарена. Замечательно рисовала... Это она меня научила рисовать. А отец, я говорила, был очень значительной фигурой в Ираке. Тем не менее он был крайне скромен, не выносил, чтобы каким-то образом акцентировались его заслуги, вообще разговоров о себе не переносил. Это был человек дела и человек идеи. Я это унаследовала. Вот хочу порой отцом похвастаться, а что-то мешает... Трудно говорить о нем публично...
– Заха, можно я спрошу? Вы так трудно отвечали на вопрос о доме потому, что по сей день ощущаете себя человеком в изгнании?
– (Долгое молчание.) Это не изгнание. Это ведь иначе происходит. Ты едешь учиться, потом тебе предлагают работу в Лондоне, потом преподавание в Европе и Америке, и ты начинаешь путешествовать, всякий раз предполагая, что вот закончится контракт – и ты вернешься... Когда я начала активно работать, это был 1980 год, никакой гарантии никто не мог дать, что, въехав в Ирак, я смогу из него выехать. Приходилось быть весьма осторожной, даже когда я навещала родителей.
– А вам не предлагали строить в Багдаде?
– Пока нет. Понятно: были войны, Ирак – Иран, Хусейн, новая война... В такой ситуации не до проектов. Там трудно жить. Другой вопрос, что весь этот мир в тебе остается. Он же никуда не уходит. Живет внутри – и болит....
Как поведал нам один участник строительства, из-за опасений за свой зароботок и здоровье детей пожелавший остаться неизвестным, слухи о вертолетной площадке верны. Судя по представленным секретным чертежам на последнем этаже правда будут размещаться два вертолета. Но только ли они?
Сам объект имеет весьма обтекаемое и нейтральное название, видимо чтобы не вызвать справедливого народного гнева на случай утечки информации. Обратите внимание на фразу "Объект №1". Какое циничное название, будто сошедшее из сталинских директив о секретных военных объектах!
Голландские дизайнеры из компании MVRDV спроектировали жилой комплекс "Облако", который в 2015 году будет возведен в Сеуле, Корея.
Вот до чего доводят летающие в головах образы. Наверняка никто из них не задумывался провести параллели при поиске образа, а вот ведь только опубликовали работу и весь мир нашел. Да ещё и обвинил в троллизме :)
Интересная статья посвященная зарождению социального жилья в англии XIX века
В 1841 году с целью покупать или строить «жилые дома, чтобы затем сдавать их беднякам, особенно в густо населенных кварталах» была основана Столичная ассоциация по улучшению жилищных условий трудящихся. Она возвела пятиэтажный дом — первый в Лондоне — у вокзала Сент-Панкрас, где за скромную плату 3 шиллинга б пенсов в неделю могли достойно разместиться 110 семей, каждая с собственным водопроводом, ватерклозетом и судомойней, а также общей прачечной и помещением для сушки белья. Эта же ассоциация построила еще один многоэтажный дом на 108 семей в Бермондси. Возведенные или перестроенные ею дома разбросаны по всему Лондону. На свободных местах, вдали от центра города, она сооружала дома из четырех квартир, каждый с собственным садиком, сдавая их за 5–6 шиллингов в неделю. Ассоциация стремилась доказать, что подобное строительство может быть коммерчески выгодным, принося пятипроцентную прибыль от начальных капиталовложений. Этот принцип, смесь здравого коммерческого смысла и благотворительности, — так называемая «пятипроцентная благотворительность», – лег в основу финансирования многих подобных организаций.
Реконструкция и благоустройство коттеджа в г.Гурзуф
Реконструкция и благоустройство коттеджа в г.Гурзуф
Реконструкция и благоустройство коттеджа в г.Гурзуф
Реконструкция и благоустройство коттеджа в г.Гурзуф
Интерьер квартиры в жилом комплексе "Классический" в г.Днепропетровске 
Интерьер квартиры в жилом комплексе "Феодосиевский" в г.Днепропетровске 
Интерьер коттеджа в г.Гурзуф, Крым 
Реконструкция и благоустройство коттеджа в г.Гурзуф 
Интерьер коттеджа в г.Гурзуф, Крым 
Интерьер квартиры в жилом комплексе "Классический" в г.Днепропетровске 
Загородный дом на берегу реки
Интерьер коттеджа в г.Гурзуф, Крым
DSC_0250
DSC_0235
DSC_0210
